Счастливое детство в Нескучном, трагедии после революции, трудности и разочарования после Второй мировой, нищета и всемирное признание – рассказываем о становлении и творческом пути к художницы Зинаиды Серебряковой.
Зинаида Евгеньевна Серебрякова родилась в усадьбе Нескучное в современном Харькове, Украина, в династии художников Бенуа-Лансере. Семья Бенуа бежала от Французской революции в Санкт-Петербург в 1794 году, в последние годы царствования Екатерины Великой. Это был путь из хаоса революции в светлое будущее, о котором складывались мечты на волне слухов о покровительстве Екатерины II искусству и науке.
Художница Зинаида Серебрякова родилась в 1884 году. Дядя Серебряковой по материнской линии, Александр Бенуа, считался влиятельным русским художником, одним из основателей художественной группы «Мир искусства». Ее мать, Екатерина, была одаренным иллюстратором, а отец, Евгений Лансере, известным скульптором. Зинаида была младшей из шести детей.
В 1886 году, когда Серебряковой едва исполнилось два года, ее отец умер от туберкулеза. Семья переехала из Нескучного в квартиру ее деда по материнской линии, Николая Бенуа, императорского русского архитектора в Санкт-Петербурге.
Зинаида поступила в Колумненскую женскую гимназию на Академиков, но здесь творчество. Квартира ее деда соседствовала со знаменитым Мариинским театром, и Серебрякова училась музыке и исполнительскому мастерству в своей семье и черпала вдохновение в сложившемся круге общения.
Каждое лето в детстве Серебрякова проводила в Нескучном. Поместье Нескучное запомнилось Зинаиде бескрайними лесами, полями и лугами, которыми вдохновлены ее ранние работы.
Образование Зинаиды Серебряковой
Зинаида Серебрякова окончила Колумну в 1900 году и поступила в частную художественную школу княгини Тенишевой, где познакомилась с Ильей Репиным, одним из самых известных художников-реалистов XIX века. Он стал одним из ее первых наставников. Однако учеба вскоре была прервана, когда мать почувствовала, что здоровье Серебряковой пошатнулось. Семья отправилась в восьмимесячную поездку на Капри и в Рим, так как ее мать думала, что зима за границей в более теплом и сухом климате поможет молодой художнице восстановить силы. Выздоравливая, Серебрякова рисовала акварелью горы и морские пейзажи, узкие улочки и интерьеры отелей, одновременно исследуя городские пейзажи и катакомбы Рима и наслаждаясь работами Тинторетто, Пуссена и Рубенса.
По возвращении в Петербург в 1903 году Серебрякова поступила в мастерскую Осипа Браза, русского художника-реалиста, друга семьи и члена «Мира искусства». У Браза она училась два года, и, хотя сам он редко появлялся в студии, его наставления наложили на Серебрякову сильный отпечаток. Он поручил студентам копировать портреты мастеров, выставленных в Санкт-Петербургском Эрмитаже, и научил студентов исследовать цвета своего объекта. В студии Браз поощрял учеников работать с природой, часто использовал обнаженную натуру.
Так, с каждым месяцем совершенствовалось мастерство Серебряковой в пейзажах, портретах и сценах из крестьянской жизни. К 21 году ее работы отличались эмоциональной насыщенностью и любовью к окружающему миру, которую она находила повсюду: в крестьянской девушке, работающей под солнцем, в саду или напротив реки Муромки, укрытой среди холмов и лугов.
Борис Серебряков, ее двоюродный брат (а позднее — муж) учился в Институте путей сообщения в Санкт-Петербурге, планировал стать инженером-железнодорожником, проводил лето вместе с Зенаидой в родовом имении. Пара хотела пожениться в 1905 году. Семья не возражала, несмотря на родственные связи, но было трудно найти православного священника, готового совершить венчание. И все-таки, однажды нашелся священник, который согласился на щедрую плату в 300 рублей (около 6000 долларов в сегодняшних деньгах), и 9 сентября 1905 года состоялась свадьба.
По имперской России прокатилась волна массовых беспорядков. К середине октября 1905 года более 2 миллионов рабочих бастовали, и очень немногие российские железные дороги продолжали работать. Зинаида и ее мать наконец уехали в Париж в начале ноября 1905 года, а Борис последовал за ними через несколько недель.
Профессиональное становление Зинаиды Серебряковой
Поначалу Серебрякова была взволнована переездом, так как надеялась продолжить обучение в Париже вместе со своим дядей Александром Бенуа.
В Париже вместе с матерью она стала учиться в Академии де ла Гранд Шомьер, а Борис поступил в Высшую школу дорог и мостов. Зинаида, однако, была разочарована тем, что современное искусство так популярно в Париже. Она ненавидела абстракцию, поэтому смирилась с развитием своего акварельного и графического мастерства. Вне академии она искала вдохновение в Лувре и Люксембургском дворце, возобновила копирование у мастеров: Моне, Делакруа и Дега.
В начале апреля 1906 г. Зинаида с матерью и мужем вернулись в Петербург. Первый ребенок Зинаиды, Евгений, родился через месяц, и артистка вступила в самое счастливое десятилетие своей жизни. Второй сын пары, Александр, родился в 1907 году, и Нескучное снова стало их основным местом жительства.
Свободные минуты Серебрякова проводила за рисованием. Она склонялась к портретам крестьянок и детей: восхищалась их яркой одеждой и силой духа. В этот период создала некоторые из своих первых широко известных работ, таких как «Деревенская девушка» (1906 г.), «Портрет медсестры» (1907 г.) и «Крестьянская девушка» (1905 г.).
Особое внимание Серебрякова уделяла пейзажам. «Зеленая осень» (1908), «Пахота» (1908 г.) и «Цветущий сад» (1908 г.) указывают на ее любовь к деревенской жизни.
Зима 1909 года пришла рано. Зинаида осталась с детьми в Нескучном, а Борис уехал по делам. Однажды утром она начала рисовать себя в зеркале. Ее знаменитый портрет «За туалетным столиком» получился спонтанным, композиционно простым и интимным. Он был отобран вместе с 12 другими работами для выставки «Мира искусства» 1910 года «Современные русские женские портреты». Это сразу же произвело фурор среди петербургских искусствоведов, и Третьяковка, одно из самых выдающихся хранилищ изобразительного искусства России, приобрела портрет вместе с «Зеленой осенью» и «Крестьянкой».
Серебрякова провела годы, предшествовавшие Октябрьской революции, путешествуя между Санкт-Петербургом, Нескучным, Крымом и Москвой. Ее дочери Татьяна и Екатерина родились в 1912 и 1913 годах соответственно, и она участвовала в бесчисленных выставках по всей России. Особое внимание она уделяла женщинам и их работе.
В 1915 году Серебрякова в сопровождении дяди закончила роспись залов Казанского вокзала в Москве. Потом вернулась в Нескучное, там родились ее знаковые произведения: «Спящий крестьянин» (1917) и «Отбеленная ткань» (1917), ритмичные и гармоничные, но в то же время величественные и спокойные.
Престижная петербургская Академия художеств выдвинула кандидатуру Серебряковой на соискание членства в 1917 году, но гражданская война прервала официальное голосование. В Санкт-Петербург она не вернулась, опасаясь политических волнений, вместо этого предпочитая снимать неотапливаемую трехкомнатную квартиру в соседнем Харькове. Здесь она нашла работу по зарисовке артефактов, мест раскопок и портретов сотрудников Археологического музея Харьковского университета.
Трудности, революция и жизнь за границей
1919 год закончил счастливое десятилетие для Зинаиды Серебряковой. В возрасте 35 лет ее муж был арестован в Москве во время красного террора и умер от тифа в заключении. Ее страдания усилились позже в том же году, когда ее любимое Нескучное было разграблено и сожжено. Овдовев, с четырьмя маленькими детьми и стареющей матерью, Серебрякова вернулась в дом своего детства в Санкт-Петербурге. Именно в этот момент она создала свою самую мрачную работу «Карточный домик» (1920), в которой ее четверо детей играют в игру, не приносящую радости.
После Октябрьской революции жители частных квартир были вынуждены делить помещения с соседями в коммуналке. У ее деда поселились люди из МХТ, и так сложилось, что потом большая часть ее работы была связана с театральной жизнью. Когда старшая дочь Серебряковой Татьяна поступила в балетную школу, она начала серию портретов артистов Мариинского театра пастелью. Послереволюционная Россия отвергла нежность Серебряковой: художница была стеснена в средствах до такой степени, что не могла позволить себе масляные пигменты. Серебрякова отказалась рисовать агитационные плакаты.
В декабре 1923 года Серебрякова отправила на передвижную североамериканскую выставку 14 картин. Две картины были проданы, и Зинаида потратила деньги, чтобы уехать во Францию. Несмотря на увлечение французов современным искусством, Серебрякова надеялась, что Париж принесет больше заказов на портреты, которые она могла бы направить на поддержку своей семьи.
Это решение, казалось благоразумным, но оказалось трагическим. Серебрякова уехала из СССР 24 августа 1924 года, как раз перед тем, как правительство ужесточило ограничения на поездки. Когда она попыталась вернуться, ей отказали. Ей удалось отправить деньги своей матери и четверым детям, и она продолжала работать за границей и отправляла домой почти все, что зарабатывала. Серебрякова считала свои работы этого периода не очень хорошими, но все же получила признание критиков за границей – французская пресса признала ее одним из величайших русских художников той эпохи.
В 1926 году советское правительство разрешило ее младшему сыну Александру отправиться в Париж, а Екатерина последовала за ней в 1928 году. Несмотря на собственный художественный талант, Катя посвятила свою жизнь служению и сохранению таланта своей матери, позируя всякий раз, когда картина требовала этого, готовила и убирала, пока ее мать рисовала. Александр писал виды Парижа, иллюстрировал книги и журналы, отрисовывал карты Парижа для туристов.
В течение следующих нескольких лет жизнь наладилась, и Серебрякова и ее дети проводили лето в Лондоне, Берлине и Версале, рисуя портреты и пейзажи на заказ. Верная своей любви к крестьянам и их работе, она считала своими лучшими произведениями бретонских рыбаков. И все же Серебрякова тосковала по родине и остальным членам семьи.
В 1928 году Серебрякова участвовала в ретроспективе старого и нового русского искусства в Брюсселе и познакомилась с бельгийским аристократом и промышленником бароном Жаном де Брауэром. Он поручил Серебряковой изготовить два набора из четырех декоративных панно для своего загородного дома: первое, лежащие обнаженные тела, представляющие времена года, второе, стоящие обнаженные тела, представляющие справедливость, природу, искусство и свет.
Барон был настолько впечатлен ее талантом, что спонсировал Серебрякову в шестинедельной поездке в Марокко в декабре 1928 года. Она написала более 130 портретов и городских пейзажей, которые скромно называла «этюдами», нарисованными наспех, так как никто из местных жителей не согласился бы позировать, и только три пейзажа из боязни отойти слишком далеко от Марракеша. Серебрякова вернулась в Марракеш в 1932 году, опять же под покровительством барона, но уехала в унынии: вторая поездка не принесла ничего, кроме разочарований.
К 50 годам Зинаида Серебрякова вернулась в Париж. Еды по-прежнему не хватало, но она нашла надежных клиентов среди русских эмигрантов в Париже и сельской местности Франции, Швейцарии, Англии и Бельгии. Она работала в основном пастелью из-за ее доступности и простоты — в отличие от масляных красок, холсты можно было использовать без обработки. Серебрякова участвовала в персональных и групповых выставках по всей Европе, получила признание критиков.
Заказы на портреты сократились, поскольку Вторая мировая война охватила весь западный мир. Хотя Серебрякова поддерживала тесную переписку со своими детьми и родственниками за границей, общение прекратилось после немецкой оккупации Парижа в 1940 году и последующей блокады Ленинграда. Во время оккупации нацистское руководство угрожало Серебряковой концлагерями за связи с Советским Союзом, поэтому она отказалась от гражданства, а вместе с ним и от надежд на воссоединение семьи. Серебрякова была обязана оставаться в Париже и соблюдать строгий комендантский час, но ей все же удавалось зарабатывать на скудное существование за счет случайных комиссий.
Война закончилась, когда союзники освободили Париж, но облегчение не наступило, пока в 1946 году не возобновилась переписка с ее старшей дочерью Татьяной. Через год она получила французское гражданство. Несмотря на слабое здоровье, художница возобновила свои поездки за границу, стала проводить лето за рисованием в Англии, Швейцарии и Португалии.
Зинаида Серебрякова возвращается в СССР
Наконец, хрущевская оттепель наступила после смерти Сталина в 1953 году. Хотя ее работы постоянно экспонировались в московской Третьяковской галерее и Русском музее, советское правительство репрессировало имя Серебряковой после ее эмиграции в Париж. Во время оттепели она получила признание за свою солидарность с массами, и к середине апреля 1960 года Татьяна получила разрешение навестить мать в Париже. Мать и дочь, которым сейчас 74 и 48 лет соответственно, воссоединились впервые за 36 лет.
Татьяна помогла маме организовать ретроспективу в Москве. Она вернулась в Париж в 1964 году, на этот раз, чтобы помочь отобрать работы для выставки, которая должна была открыться в 1965 году. Хотя Серебрякова опасалась, что ее пастельные портреты будут повреждены или утеряны во время перевозки, более 250 из них отправились в Советский Союз с Татьяной.
Зинаида Серебрякова приехала в Москву в мае 1965 года, впервые после вынужденной эмиграции. Выставка открылась сначала в Москве, затем переехала в Ленинград и Киев. Работы были непохожи ни на что, что публика видела раньше, и получили восторженные отзывы. Серебрякова радовалась успехам на родине.
Татьяна и Евгений еще раз навестили мать в Париже в 1967 году. Она умерла от кровоизлияния в мозг 19 сентября и была похоронена на русском кладбище в парижском пригороде Сент-Женевьев-де-Буа.
Несмотря на увлечение французским импрессионизмом, кубизмом, а затем и соцреализмом, Зинаида Серебрякова осталась верна традициям русского дореволюционного реализма. Ее ранние работы теперь считаются одними из самых тщательных и точных изображений имперской российской деревни.